Грюнвальд. Отвага и слава Смоленских полков

Оригинал взят у nicolaitroitsky в Грюнвальд. Отвага и слава Смоленских полков
В РИА Новости в 2010 году был придуман целый цикл военных памятных дат из истории России, к которым требовалось сочинить заметки. Обязанности эти возложили на нашу Редакцию авторских материалов (которую потом сама же Миронючка разогнала, просто так, без всяких причин, но меня уже там не было). Львиную долю взяли на себя Илья Крамник, крупный специалист в военной тематике, и Сергей warsh Варшавчик, тоже хорошо знающий матчасть. Но всё они покрыть вдвоем не могли, и некоторые крохи со стола были сброшены мне.
В числе этих крох была Грюнвальдская битва, 600 лет которой отмечалось в том году, но которая не имела ни малейшего отношения к истории России, так как Смоленск входил тогда в Великое Княжество Литовское и Русское (так оно называлось официально), его жители даже не думали стремиться под власть Москвы, пришлось его потом долго и упорно покорять, преодолевая яростное сопротивление. Впрочем, это отдельная тема, породившая немало "патриотических" мифов.
Мое дело было маленькое, заказали - написал заметку, работать над которой было очень интересно. Жаль, что мало мне пришлось писать таких статей, я бы с удовольствием, да нахрен это никому не нужно.
А ту статью выложу, пожалуй

Это картина великого польского художника Яна Матейко


Битва при Грюнвальде, случившаяся 600 лет назад, 15 июля 1410 года, вошла в анналы отечественной истории благодаря тому, что в ней принимали участие Смоленские полки. Их бойцы и военачальники были подданными Великого княжества Литовского и Русского. Так оно официально называлось в XV веке.

Эта битва стала кульминационным событием так называемой "Великой войны", которую вели Литовское княжество и королевство Польское с рыцарями Тевтонского ордена (в основном, немцами) в 1409-1411 годах. Строго говоря, воевали они между собой практически беспрерывно в течение 200 лет, с начала XIV века. При этом периодически заключались и тут же нарушались перемирия. И примерно раз в десять лет подписывались соглашения о "вечном мире", которые соблюдались недолго.
Литва и Польша с самого начала вступили в стратегический союз, потому что именно за счет их территорий и стремился расшириться Тевтонский орден. В 1385 году этот альянс превратился в личную унию: очередной великий князь Литовский Ягайло был избран королем польским под именем Владислава II, положив начало династии Ягеллонов.

Польские и русские историки придерживаются разных мнений в оценке качеств этого государственного деятеля. Но есть объективные основания считать, что он отличался изрядной религиозной гибкостью и был достойным предшественником французского Генриха IV с его "Париж стоит мессы". Только для Ягайло-Владислава "стоил мессы" не Париж, а Краков, столица Польши в те времена. Начинал он как язычник; затем, будучи одним из литовских князей, принял православие; когда же возникла возможность занять польский престол, легко перешел в католичество.

Мультиконфессиональный король и стал верховным предводителем польско-литовского войска в Грюнвальдской битве. Подобного рода крупные сражения случались в ту пору не слишком часто. Войны представляли собой серию разбойничьих набегов на территорию противника, с поджогами и грабежами, которые перемежались со схватками и единоборствами отдельных рыцарей, напоминавшими нечто среднее между турниром и дуэлью.
Причем рыцари далеко не всегда вели себя рыцарственно, часто изменяли, перебегали на сторону врага и могли за пару лет успеть повоевать (и пограбить) по обе стороны линии фронта.
Ни национальная принадлежность, ни родственные чувства при этом принципиального значения не имели. Так, двоюродный брат Ягайло-Владислава Витовт-Александр, прежде чем стать союзником польского короля, дважды переходил к тевтонцам. Правда, в конце концов кузены все-таки нашли компромисс и объединили усилия в борьбе с немецкими рыцарями.

Выражаясь современным языком, те просто достали и поляков, и литовцев. Антитевтонские настроения достигли пика. От рыцарских набегов одинаково страдали и владельцы замков, и обитатели окружающих их деревень. Кроме того, Орден отрезал Польшу от Балтийского моря, что сильно вредило торговле. Тут уже было не обойтись вялотекущей перманентной войной с бесконечными вылазками и диверсиями. Нужно было собрать максимально возможное войско и дать решительный бой.
Ягайло-Владислав и Витовт-Александр сумели вынудить тевтонцев принять бой возле деревни Грюнвальд и наголову их разгромили. Правда, литовские подразделения выступили не лучшим образом и в какой-то момент ударились в бегство. Все, кроме посланцев княжества Смоленского. Даже польский хронист конца XV века Ян Длугош, чья "История Польши" считается главным источником сведений о Грюнвальской битве, отдал дань их храбрости:
"В этом сражении русские рыцари Смоленской земли упорно сражались, стоя под собственными тремя знаменами, одни только не обратившись в бегство, и тем заслужили великую славу".

Надо заметить, что подобная похвала дорогого стоит. Длугош крайне редко находит добрые слова в адрес кого-либо, кроме поляков. Он же раскритиковал Ягайло-Владислава за то, что тот не сумел извлечь для своей страны выгоды из победы. Полякам и литовцам пришлось еще 50 с лишним лет воевать с Тевтонским орденом. Впрочем, рыцарское государство так и не смогло окончательно оправиться после Грюнвальда.
Среди немецких историков это сражение получило название битва при Танненберге (еще одном селении поблизости от поля боя) и долгие годы воспринималось как национальный позор.

Однако в самом начале Первой мировой войны, в августе 1914 года Восьмая германская армия во главе с Паулем фон Гинденбургом и Эрихом Людендорфом разгромила примерно в тех же местах Вторую русскую армию под командованием генерала Самсонова. Немецкие пропагандисты тут же воспользовались географическим совпадением и преподнесли эту частную победу как реванш и возмездие за поражение 500-летней давности. Учли, наверное, что к тому времени не только бывшее княжество Смоленское, но и Литва, и Польша вошли в состав Российской империи.
В двадцатые годы среди болот и лесов был воздвигнут помпезный Танненбергский мемориал. После 1945 года его стерли с лица земли. Зато жива память о той, далекой битве, как ее ни называй, хоть Грюнвальдской, хоть Танненбергской.