Re Van Shist (ex_revanshi) wrote in by,
Re Van Shist
ex_revanshi
by

30 минут Фемиды.

14,29 КБ

Тридцать первого июля две тысячи шестого года мне выпало на полчаса заглянуть в скважину отечественного правосудия. Подсмотреть за Фемидой. Тридцать минут дачи показаний на закрытом процессе достались мне, чтобы увидеть краем глаза старых друзей и не только, побывать в роли свидетеля и полюбоваться на тех, кто берет на себя смелость за зарпралату решать чужие судьбы.
В десять утра я открыл дверь центрального суда столицы и протянул повестку одному из охраняющих вход слоноподобных существ в пятнистой форме.
Отсчет начался.

Пройдя несложную процедуру регистрации, я направляюсь к указанному залу. После непродолжительного ожидания двери открываются и сотрудник милиции жестом приглашает меня внутрь. Внутри все готово к экзекуции. Я подхожу к небольшой кафедре в центре зала и оглядываюсь по сторонам. Декорации как в выпуске криминальных новостей. Унылый и мрачный судья на трибуне, необъятный, рыхлый, похожий на кусок сдобного теста прокурор за столиком и тетушки-защитницы на скамейках для зрителей где-то сзади. О толпе помощников, секретарей и ментов можно сказать только то, что желания взглянуть в их сторону еще разок не возникает. Зрителей естественно нет, для зрителей процесс закрыт.
Зато в зале, слева от меня установлена клетка. Та самая, знаменитая клетка, которую мы все сотни раз видели на телеэкране - алтарь белорусского правосудия. В клетке я вижу своих друзей и на глаза наворачиваются слезы. Людям вообще не место в клетках. Особенно друзьям, даже бывшим. Особенно невиновным. Особенно по абсурдной статье «организация незарегистрированной организации»…

Коля сидит в первом ряду. Я киваю ему в знак приветствия и он кивает мне в ответ. Парень здорово похудел и костюм висит на нем как на вешалке. Вид очень подавленный. Вспоминаю, как минувшей осенью мы орем друг на друга до хрипоты в одном из минских дворов. Николай вышел после своих первых пятнадцати суток и заявляет, что хочет просто спокойно жить, не собирается ничем рисковать и я могу убираться. Я называю его ничтожеством и паразитом. Одна из последних наших встреч подходит к концу. Злобная шутка судьбы, этот человек сидит в клетке как экстремист, а я бесцельно слоняюсь по улицам и даю показания в суде. Наверно каждого из нас жизнь наказывает по-своему. Если бы я мог – поменялся бы с ним местами, не задумываясь.
Саша сидит рядом и выглядит гораздо бодрее. Держится уверенно и улыбается спокойной улыбкой Будды. Никогда раньше не думал что за этим круглым, румяным лицом и мягкими манерами скрывается крепкий мужик. Люди преподносят сюрпризы.
А вот Тимофей, напротив, превратился в тень. Похудел за эти пять месяцев едва ли не вдвое. Движения дерганые, взгляд затравленный. Это притом, что они с Колей сидят на Американке, условия содержания там немного лучше. Вырвали тебя Тимофей из твоего уютного, грантососущего мирка как рыбу из воды, и не дышится тебе в непривычной атмосфере. Зато на воле ты герой Тимофей. В твоем корпоративном мирке оппозиционная пресса помнит и пишет о тебе по несколько раз на день и с каждым таким днем облик твой все более самоотвержен.
Про Нусю пишут гораздо меньше. Нуся сидит на Володарке с семью сокамерницами. Все семь идут на уголовные срока и курят сигареты ежедневно блоками. А Нуся не курит, читает книжки, отжимается по тысяче раз в день и отказывается давать показания. Девчонка сидит за решеткой и улыбается мне во всю пасть. Я посылаю воздушный поцелуй, выкидывая вперед правую руку, получается немного похоже на фашистский салют и я тоже усмехаюсь. Мне стыдно перед тобой Нуся, за себя и за тех привыкших к комфорту парней, что сидят рядом с тобой. Почему-то вспоминаю Юлю Тимошенко, про которую говорят что она единственный мужик в украинской политике…

Унылый, мрачный судья прошепелявил себе в усы нечто невнятное и процесс начался. Поток идиотских вопросов и ничего не проясняющих ответов. Соревнование в изворотливости.

После суда их выведут в наручниках через задний ход, усадят в грузовик и под усиленной (зачем?) охраной развезут до завтра по камерам. Я выйду сам, через главный вход, куплю бутылку «Аливарии» и с ненавистью к миру в душе направлюсь домой. Я буду ненавидеть государство ментов и прокуроров сажающих в тюрьмы недовольных. Тугодумных граждан, считающих эту дичь нормой, всегда готовых подставить ножку ближнему и от души посмеяться. Но больше всего я буду ненавидеть людей, которые понимают, что так жить нельзя, но вечно не готовы «платить такую цену». Людей, про которых товарищ Троцкий сказал: «Если личности не делают истории, история делается через личности» - себя и своих бывших друзей.

Солдат разбитой армии, понуро свесив голову, медленно возвращается в свой барак…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments