Re Van Shist (ex_revanshi) wrote in by,
Re Van Shist
ex_revanshi
by

Categories:

МЫ ВСКОРМЛЕНЫ ПЕПЛОМ ВЕЛИКИХ ПОБЕД.

4,97 КБ


Мы вскормлены пеплом великих побед.
Нас крестили звездой, нас растили в режиме нуля.
Красные кони серпами подков топтали рассвет.
Когда всходило солнце,
Солнцу говорили: "Нельзя"…
(Алиса «Солнце встает»)

Я пишу эти строки ночью. Пальцы стучат по клавишам компьютера, а из колонок вырывается музыка. «Но солнце всходило, чтобы спасти наши души…» - кричит из динамиков молодой Костя Кинчев.
Сейчас две тысячи шестой год от рождества Христова и я делаю музыку громче, чтобы повернуть время вспять. Память и ностальгия, под ритмы эпохи, возвращают меня на пятнадцать лет назад. В ту удивительную пору, когда казалось приржавевшие намертво шестеренки истории, вдруг тронулись с места и со скрипом начали вращаться у нас на глазах. В то время, когда пары дней хватало на то, чтобы изменить мир.
Четкая хронология с годами стирается и в памяти всплывает только поток потускневших как кадры кинохроник картинок-образов. Два дня из августа 1991-го.


И ночь лепила в стекло залпами снега,
Ночь плевала в лицо чёрным дождём,
Ночь хохотала, кружа и сбивая со следа.
Мы, хранили огонь, но не видели, с кем мы идём.

Тогда мне было тринадцать. Я сидел на диване в квартире бабушки и смотрел телевизор. По телевизору полдня показывали какой-то нескончаемый балет с заунывными мелодиями. Примерно тем же репертуаром радовала своих слушателей радиоточка на кухне. Я недавно пришел с улицы и семья встретила меня воплями, что я шляюсь неизвестно где, когда «в стране переворот». Что такое переворот я представлял слабо и пялился в телевизор, надеясь обнаружить эту диковинку на экране.
Телевизор экзотикой не радовал, происходящее скорее напоминало поминки. Полчаса назад к нам заходила соседка спросить радиоприемник - по слухам зарубежные радиостанции сообщали, что на улицах Москвы появились танки. Приемника у нас не было и настроение из радиоточки медленно расползалось по квартире. Раньше я видел в новостях танки на улицах каких-то кавказских городов и в Карабахе. Но Карабах для нормального советского ребенка - третий мир, вроде Гондураса или Парагвая, а Москва - «сердце Родины». Не место это для танков. Сколько фильмов снято про то, как наши солдаты жгли немецкие танки на подступах к Москве.
В промежутках между заунывными мелодиями радио и телек транслировали обращение к народу некого загадочного ГКЧП. Расшифровывалось это нагромождение согласных сложно, но то, что последние две буквы означали Чрезвычайное Положение, говорило о многом. Суть обращения сводилась к тому, что товарища Горбачева мы больше не увидим - он болен и отныне лечится в местечке с экзотическим названием Фарос, а бравые парни из ГКЧП - здоровы и уже успели заменить хворого товарища у руля.
По словам матери, раньше поток классики по всем каналам непременно означал, что руководителя страны уже нет в живых. Мне было жаль Горбачева. Энергичный лысый дядька с пятном на черепе и смешной манерой говорить, ходячий персонаж народных анекдотов, вроде Василия Ивановича или поручика Ржевского не смотря ни на что, вызывал симпатию. До этого момента я не интересовался политикой, но то, что все новое и интересное: русский рок, американское кино и даже вьетнамские джинсы - неразрывно связано со словами «перестройка» и Горбачев - было очевидно.
Еще, Горбачева (вместе с джинсами, Шварцнегером и рок-музыкой), люто ненавидела наша школьная директриса и то, что страной теперь могут начать управлять люди вроде нее, меня здорово беспокоило. Судить о незнакомых сложно, но то, что эта дама, в тайне мечтает отправить всех в лагеря, я не сомневался ни на секунду. А эскапады новой власти о наведении порядка и пресечении всего, что только можно пресечь, были вполне в её духе.
Вечером члены ГКЧП дали пресс-конференцию для тележурналистов. Череда ничего не говорящих мне фамилий приобрела видимые очертания. Смотреть на это второй раз не хотелось, очертания вызывали легкую гадливость. Никогда не думал, что у моей страны такое неотесанное, ужасно колхозное правительство.
Больше всего запомнились, шарообразный розовый министр Павлов с нетипичной для чиновника прической «ёжик», квадратный шкафоподобный генерал Язов и похожий на сову, злобного вида старикашка с очень подходящей ему фамилией Пуго. Сова по имени Пуго возглавляла то ли милицию, то ли КГБ. Руководитель всей этой мрачной компании - товарищ Енаев (или Янаев?..) бормотал какие-то невнятные пафосные фразы и телекамера, как нарочно, постоянно ловила в кадр его трясущиеся пальцы. Было непонятно, почему он хотя бы не спрячет руки под стол. Король Чума - вспомнилось название знаменитой сказки Эдгара По. Двое матросов там, забравшись спьяну в чумной квартал, попадают в лавку гробовщика, где пируют Король Чума с семейством и за столом восседают паралитик, опухшая леди, моровая язва и прочие столь же симпатичные персонажи.
Еще в тот вечер позвонил отец и сообщил, что не приедет и нам тоже лучше домой пока не возвращаться. Пока мы с матерью и братом гостили в Минске, в нашем военном городке объявили боевую готовность. Обстановка там накалялась. Буквально за пару недель до этого, папаша, среди многих других офицеров, положил на стол партбилет и вышел из партии. Новой властью такой поступок рассматривался как измена, и был чревато серьезными неприятностями в ближайшем будущем. По крайней мере, народ, недавно открывший для себя правду о сталинском терроре, в гуманизм власти не верил и ожидал худшего. Будущее определенно не сулило ничего хорошего.
Стоя на балконе и глядя, как по освещенной фонарями Немиге пробегают автомобили, я
видел абсолютно спокойный, мирный город. В то время как в Москве, на площадях и в квартирах депутатов определялось будущее нашей Большой Страны, Малая Родина как всегда замерла в подлом ожидании, кто же возьмет верх. Тут не было нужды вводить танки. Танки в болоте выглядели бы нелепо.

Но солнце всходило, чтобы спасти наши души.
Солнце всходило, чтобы согреть нашу кровь.
Сторожа продолжают спать, но сон их явно нарушен.
Сторожам ещё невдомёк...

На следующий день я узнал, что в России есть Верховный Совет. Узнал, что означают слова «путч», «хунта» и как переводится с испанского фраза «no pasaran». После того, как вместо странных танцев телевиденье показало первые кадры с заседания Верховного Совета, поток новой информации обрушился как лавина.
Что-то изменилось за минувшую ночь, нечто неуловимое, но очень важное. Что-то что невозможно описать, но можно только почувствовать. «Бацилла революции» носилась в московском воздухе и телевизионном эфире.
Пока Минск в оцепенении ждал, чья возьмет, десятки тысяч москвичей, бросив свои дела и оставив в квартирах семьи, маленькими ручейками стекались в большое море. Люди шли мимо армейских патрулей и стоящих на улицах БТРов к зданию Верховного совета, тогда его называли на американский манер Белым домом, защищать то, что им дорого - свободу и собственное достоинство. Вокруг парламента колыхалось живое кольцо людей, которые отлично помнили про кровавые подвиги отечественных «силовиков» в Прибалтике и Закавказье, но отнюдь не собирались отступать. На экране мелькали лица, пришедшие не требовать, не протестовать, а если понадобится просто стоять насмерть за свои идеалы. И когда бронетехника пошла вперед, чтобы очистить подступы к парламенту, они выстояли.
Потом мы тысячу раз видели эти кадры. БТР с ревом врывается в толпу, истошные крики, матерная ругань, люди лезут на броню и пытаются закрыть флагами смотровые щели. Никто не разбегается, все стоят или садятся на землю. Затем трясущийся объектив камеры ловит в кадр горящий бронетранспортер, как факел, освещающий ночную площадь. Это бывшие «афганцы» пустили в дело бутылки с бензином и машинным маслом. По-деловому снующие в толпе, эти ребята напоминали младших офицеров из части, где служил мой отец. Почти родные лица: усы, короткая челка на лоб, сосредоточенный взгляд. Разительный контраст с обрюзгшими министрами, истероидными телеведущими и стриженым толстомордым спецназом. Уцелевшие машины дают задний ход. Они не прошли - «no pasaran» по-испански.
Глядя тогда на этих ребят, я понял, что больше всего на свете хотел бы быть сейчас там, вместе с ними. Слова «свои», «наши» - начали наполняться смыслом. На второй день «августовского путча» я уже знал, что наши называются - демократы. Интересно, а есть ли демократы в Минске? Надо будет обязательно найти, при любом раскладе, ну хотя бы когда стукнет шестнадцать…
Не все осознали это сразу, но в ту минуту «не прошли» не только несколько БТРов с солдатами. Не прошел обман, не прошли угрозы, не прошли все старые способы держать людей в узде - не прошло ГКЧП. Несколько танковых экипажей под командованием тогда еще не генерала Лебедя присягнуло Президенту России, спецназ «альфа» отказался арестовывать Ельцина и Руцкого... Как Алиса, из Страны Чудес проснувшись, обнаружила, что королевская свита на самом деле всего лишь колода карт, так и граждане страны от Бреста до Курил увидели на месте «хунты» собравшейся железной рукой восстанавливать старый порядок, лишь несколько перепуганных, трясущихся старичков. Кого-то из них, по-моему Павлова, арестовали на больничной койке. Пуго пустил себе пулю в голову в своей квартире - КГБ (или МВД?) держало марку. Остальная бригада умчалась в Фарос, выпрашивать милости у Горбачева. ГКЧП прекратило существование. Вслед за ГКЧП прекратили существование Партия, Советский Союз и политическая карьера Михаила Сергеевича.
В истории остались трое погибших защитников Белого дома, Борис Ельцин, зачитывающий какую-то прокламацию стоя на броне танка и бесконечное море народа под бело-сине-красными знаменами в унисон скандирующее:
- Россия!!! Ельцин!!!
- Россия!!! Ельцин!!!
- Россия!!! Ельцин!!!


Через несколько месяцев Беловежские соглашения оформили развод «братских республик» и моя маленькая Родина получила независимость, не прилагая к этому никаких усилий. Наши политики предпочитают не вспоминать лишний раз о том, как в августе 1991 они, оцепенев от страха, ждали, кто же выйдет победителем. И только удостоверившись в смерти «путча», долго и с удовольствием пинали его труп с парламентской трибуны.
Борис Ельцин на посту президента России расстрелял свой парламент из танковых орудий, развязал войну в Чечне и ушел в отставку, оставив после себя приемника - похожего на сморчок полковника КГБ. Бунтарь, рок-идол Костя Кинчев плавно деградировал в православного державника-монархиста и теперь развлекает публику в новом амплуа. А я, спустя десятилетие, нашел наших демократов и головой окунулся в политические авантюры. Но это была уже совсем другая история…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments